14-летнюю Зою МУРАВЬЕВУ осудили по «взрослой» статье. После «отсидки» она избегает общения с людьми

Во дворе Зою ждали пятнадцать человек. Сегодня она опять провинилась — «пробила стрелу» (назначила встречу и не пришла). Опять будут бить — так же, как каждый вечер не один год. К тому же пиво у тех, что во дворе, кончилось, и им нужны деньги. Из окна Зоя увидела, как к подъезду подошла ее мама. Одна из девчонок (тех, что в толпе) бросилась на нее и ударила ногой. Тогда Зоя схватила нож и выскочила на улицу.

За убийство по неосторожности 14-летняя жительница Саратова Зоя Муравьева получила два года лишения свободы. В колонии выяснилось, что уголовная ответственность за этот вид преступлений наступает с шестнадцати.

Прокуратура «исправилась»: приговор переписали на более «тяжелую» статью и срок утроили.

Идеальная мишень

В семье Муравьевых мама — главная. Ираида Яковлевна работает крановщицей в грузовом порту. Сама «выбила» двухкомнатную квартиру. Сама воспитала сына. В 11 лет Володя попросил подарить братика или сестренку. Ираида Яковлевна съездила в отпуск, и появилась Зоя. Удивлялись даже акушерки — новорожденная потянула на 5,1 килограмма. Вовремя пошла и заговорила. Только в три года при оформлении в детский сад врачи заметили, что девочке нужно наблюдение психиатра.

Возиться с проблемным ребенком в окраинной школе не хотели. В первом классе, где училась Зоя, у одной девочки пропали деньги. Позаимствовал мелочь сосед по парте. Но списали все на «недоразвитую». Клеймо приклеилось на годы вперед. Муравьеву отправили в класс коррекции: почему девочка срывает уроки, разбираться не стали и перевели на домашнее обучение.

Зоя быстро взрослела, высокая стройная блондинка с неровным характером — идеальная мишень. В деньгах девочку не ограничивали. Она стала просить все более крупные суммы. Призналась матери, что дань требует семейство Р. — одиннадцать братьев и сестер. Зое просто устроили травлю — и они, и их многочисленные друзья. Зою караулили во дворе и в подъезде. Однажды, вернувшись с работы, Ираида Яковлевна не узнала собственной квартиры — входную дверь сорвали с петель, унесли аудиокассеты, продукты из холодильника, банки с вареньем. Муравьевы поставили новую железную дверь. Старший брат Владимир поговорил с обидчиками «по-мужски». Но вскоре устроился в милицию и уехал на полгода в Чечню.
Опорный пункт милиции работает в той же девятиэтажке, где живут Муравьевы. Участковый знал о дворовом конфликте, но тратить время на «сопливые разборки» не собирался. «Очень часто бывало, что я домой приходила либо в крови и грязная, либо в синяках и тоже грязная», — напишет Зоя позже в тюремном сочинении. Друзьями девочка называла тех, кто за вечер наносил ей удары только два раза, а не четыре.

Прощеное воскресенье

В феврале 2001-го на Зою напали прямо на пороге дома. С тех пор она стала носить в рукаве тонкий кухонный нож. 25 февраля девочка сказала матери, что назначила мучителям «стрелку», но идти боится и спрячется у подруги. Ираида Яковлевна отпустила дочь, взялась было за ужин, а через полчаса все-таки решила позвать участкового.

Милиционер был «очень занят». Тогда женщина пошла за Зоей сама.

Ираиду Яковлевну повалили на землю, били кулаками и ногами. Женщина вырвалась, побежала и услышала сзади крик дочери. Зоя видела избиение из окна и выскочила на улицу. Попыталась ударить ножом Олесю, которая и набросилась на Ираиду Яковлевну первой, но промахнулась — задела Ирину. На следующий день девушка умерла в больнице.
«У меня в голове что-то замкнуло, и я схватила нож. Меня ждали 15 человек. Когда я была на улице, я четко помню, что крикнула «мама», а потом почувствовала удары. Кто меня бил и чем, не помню, у меня было непонятное состояние. Когда я сообразила, что ударила кого-то ножом, убежала назад к подруге. Когда я узнала, что убила девочку, с которой у меня на то время не было неприязненных отношений, у меня была истерика, я долго не могла осознать», — из сочинения на тему «Что могло бы спасти меня от тюрьмы?».

В июле 2001-го Заводской суд Саратова приговорил Муравьеву к двум годам лишения свободы по статье 109 УК «Убийство, совершенное по неосторожности». Судья не мог не знать о возрасте девочки, так как второе обвинение по статье 119 «Угроза убийством» с нее сняли (ответственность за подобные преступления наступает с 16 лет). Адвокат, по словам матери, также сразу заметил ошибку. Но посоветовал ничего не предпринимать и дожидаться амнистии. Зою отправили в Новооскольскую детскую колонию. Там удивились, и в августе прокуратура Белгородской области вынесла представление саратовским коллегам.

Спасли статистику

Подумав неделю, саратовская прокуратура поняла, что девушка совершила более тяжкое преступление — умышленное убийство — и может быть наказана построже. Дополнительное расследование и судебное разбирательство заняли год. Новых подробностей в деле не нашлось. Свидетели подтвердили, что Зоя пыталась защитить мать и, «осуществляя умысел», даже забыла одеться — выбежала на мороз без пальто. Раненая девочка говорила врачам «скорой», что удар достался ей случайно. Зоя стояла к ней спиной и слишком сильно замахнулась.

Но вникать в подростковые отношения судьи не обязаны. Они и не вникли. Есть нож, труп и убийца—для отправления правосудия вполне достаточно.

17 августа 2002 года Муравьеву приговорили к шести годам тюрьмы по статье 105 УК.

Год спустя сотрудники общественного Центра содействия международной защите прав человека обнаружили в Новооскольской колонии сразу трех девочек, незаконно осужденных по «взрослым» статьям. Двух из них — жительниц Нижнего Новгорода и Перми — освободили через несколько месяцев. Представлять интересы Зои согласилась консультант центра Мариэтта Арутюнян. По мнению правозащитников, второй приговор противоречит Европейской конвенции о правах человека («никто не должен быть вторично наказан в рамках юрисдикции одного и того же государства за преступление, за которое уже был окончательно оправдан или осужден в соответствии с законодательством этого государства»).

По решению президиума Верховного суда, в январе нынешнего года дело вернулось в Саратов на пересмотр. Областной суд сократил срок до 3 лет 11 месяцев — ровно столько Зоя уже отсидела. Отсидела и отсидела — зачем же уважаемых граждан в мантиях и погонах упрекать в прошлых ошибках? 17 февраля девушка должна была выйти на свободу.

Свободу выслали по почте

К этому времени Муравьева находилась в женской колонии № 2 в мордовском поселке Явас. Согласно инструкции ГУИН, досрочное освобождение производят «в день поступления соответствующих документов, а если документы получены после окончания рабочего дня — утром следующего дня».

Почту в Явас привозят два раза в неделю. 18 февраля сотрудники саратовского суда выслали новый приговор по факсу. 21-го отправили телеграммой. В тот же день до Яваса добралась мама Ираида Яковлевна с копией судебного решения. «Плакала, умоляла — ведь она уже почти неделю свободна!».

Матери не позволили даже передать дочери деньги и теплые вещи.

Официальные бумаги дошли до колонии вечером 22 февраля. Исправительная система сработала оперативно: девушку выставили за ворота так быстро, что она не успела собрать вещи. Куртку одолжила соседка по камере.

Зоя заблудилась, к ночи вышла на железнодорожную станцию — и уехала в другую сторону. Позже незнакомый милиционер помог ей сесть на поезд до Саратова. Больше суток она не спала и не ела.

Сейчас адвокат Арутюнян готовит гражданский иск к Федеральной службе исполнения наказаний по поводу незаконного содержания Муравьевой под стражей. Как надеются юристы центра, это поможет изменить сам порядок досрочного освобождения.

Зойкина квартира

…С фотографий улыбается голубоглазая беленькая девчонка. Только на одном снимке Зоя выглядит взрослой — в длинном розовом платье, с высокой прической. Это выпускной бал. В колонии девушка закончила школу, правда, документов ей не выдали.
…Увидеться с Зоей мне не удалось. «Встав на путь исправления» в детской колонии, на свободе она избегает общения с людьми.

Надежда АНДРЕЕВА

КОММЕНТАРИЙ

Сергей ПАШИН, бывший федеральный судья, эксперт Независимого экспертно-правового совета:

— В судебной практике были и, к сожалению, до сих пор случаются ошибки при переквалифицировании преступления. Подросток совершил одно преступление с положенным сроком наказания, а суд переквалифицирует его в новое преступление с новым, большим или меньшим, сроком. В определении нового срока и ошибаются.

Но случаи, похожие на описанный в статье, — очень странные. Дело ведь в том, что возраст подсудимого многократно звучит в период судебных заседаний. Подсудимый представляется суду, называет год рождения, потом его возраст звучит при оглашении обвинительного заключения. Если говорить о суде, о судье, который выносит такое решение, то мне его понять тяжело. Это даже не «вопрос статистики», а, скорее всего, типичный конвейер и халатность.

Судья завален, понимаете ли, делами. «Возрастные ограничения какие-то, говорите? Следующий». Времени даже УПК почитать нет…

Действия же адвоката здесь — вообще нонсенс и прямо противоречат кодексу адвокатской деятельности. Жаловаться надо на таких адвокатов, и на такое судебное решение надо, естественно, жаловаться в вышестоящие инстанции.

Константин ПОЛЕСКОВ

Новая Газета